Продажа картин и других произведений искусства

По виду изобразительного искусства

По жанру

По технике исполнения

По стилю

По интерьеру


Картины по тематикам
Картины по художникам

Биография художников:

Русские художники
Зарубежные художники


Искусство лечебной живописи

Ге Николай Николаевич (1831—1894)


Главная » Русские художники » XIX (19 век) » Ге Николай Николаевич

Творчество и биография - Ге Николай Николаевич

Картины художника

Ге Николай Николаевич, выдающийся русский исторический живописец и портретист. Учился в Академии художеств в Петербурге (1850—57) у П. Васина. По окончании Академии художеств был направлен в Италию в качестве пансионера. В поисках сюжета для большой картины создал много эскизов на темы античности и средневековья («Смерть Виргинии», «Любовь весталки», «Разрушение Иерусалимского храма» и др.). С первых самостоятельных шагов в искусстве Ге тяготел к образам этического и философского значения. Традиционные академические сюжеты были окрашены у молодого живописца экспрессией, и в этом чувствовалось влияние К. Брюллова.

«Тайная вечеря» (1863) — первая большая картина Ге. Трагедия учителя, предвидящего отступничество одного из учеников, но готового к самопожертвованию, — основа драматического конфликта полотна, написанного во Флоренции и привезенного в Петербург. Несмотря на бурную полемику вокруг картины, Академия нашла эту картину выполненной «с особым искусством». Однако неканоническая трактовка евангельского сюжета навлекла на автора обвинения в «материализме» и «пошлости». Против картины выступили церковные власти. Передовая русская критика восприняла полотно Ге как завоевание русской школы реализма. Восторженно отзывался о картине И. Крамской, серьезный анализ произведения дал М. Салтыков-Щедрин.

В Италии, где художник работал несколько лет (1864—69), были созданы ряд портретов, картины — «Вестники Воскресения» (1867), «В Гефсиманском саду» (1868—69). Самое значительное произведение этого периода — «Портрет А. Герцена» (1867) — одухотворенный образ личности, мыслителя. Возвратившись в Петербург, Ге принял активное участие в организации Товарищества передвижных художественных выставок (1869), с деятельностью которого был активно связан много лет. 16 декабря 1870 года Ге (вместе с Мясоедовым, М. К. Клодтом, Перовым, Крамским) был избран членом правления Товарищества. Через две недели — к тому же членом Петербургского правления. Вскоре его сделали еще и кассиром. Он разрабатывал маршруты, следил за отправкой картин, составлял бухгалтерский баланс.

Ему телеграфировали: генерал-губернатор не разрешает выставку. Ге добирался до министерства внутренних дел, просил, убеждал, доказывал. Назавтра новая телеграмма: попечитель учебного округа не дозволяет выставку в залах университета. Приходилось мчаться к министру народного просвещения. Русское техническое общество уведомляло: Россия должна участвовать в художественном отделе Лондонской международной выставки. Ге ездил на заседания общества, списывался с художниками, планировал экспозицию. А тут у Антона Григорьевича Рубинштейна появилась мысль создать в Петербурге артистический клуб. Ге пригласили представлять художников в комиссии по выработке устава. В ней заседали писатели Анненков и Боборыкин, композитор Балакирев, артист Самойлов. Но артистическому клубу повезло меньше, чем Товариществу. Петербургский градоначальник Трепов говорил Рубинштейну:
— Мы следим. О последствиях и наших мерах узнаете. Рубинштейн грустно вспоминал историю с клубом:
— Так и похоронили. Время было ужасное.
А Товарищество в это ужасное время жило и широко шагало. Выставки двигались по России, завоевывали новые города, а ведь ни покровителей, ни помощников не было — дело передвижничества взвалили на свои плечи несколько энтузиастов. «Это был героический период Товарищества»,— говорил Мясоедов. Ге заседал, ездил по присутствиям, отправлял картины (чертыхался, наверно, что нет времени запереться в мастерской, писать), но многотрудные обязанности выполнял радостно, увлеченно, творя. Мясоедов вспоминал, что Ге даже в кассирскую работу вносил «обычную способность увлекаться: он придумывал свои способы ведения книг и свои приемы счетоводства».

Многие позабыли потом, какие труды выпали на долю Ге в пору становления передвижничества. В девяностые годы изголодавшийся по общению художник изредка наезжал в столицу, всюду появлялся, всюду говорил (великолепно говорил!) — сложился образ говоруна, витии, а не деятеля. Но вот Антокольский писал, услышав о смерти Ге: «Что мне в его болтовне? Он был человек дела». Антокольский это хорошо знал. Ге обнаружил его в холодной мастерской, больного, без гроша в кармане. Молодой скульптор тогда тоже устремился в историю — заканчивал «Ивана Грозного». Ге нашел Третьякова, уговорил его купить статую, а до полного расчета просил дать Антокольскому денег, чтобы ехал за границу. Списался с Шиффом — надо задержать Антокольского во Флоренции: пусть отдыхает и работает. Во всей этой суматохе, в ежедневном общении с Антокольским увлекся, конечно, воспламенился,— написал портрет скульптора. Едва получил деньги, возвратил Третьякову долг Антокольского и еще благодарил: «...искренно благодарю за эту помощь и никогда не забуду Ваше истинно человеческое участие к художнику». И никогда не забыл: на закате жизни он рассказывал этот эпизод как пример доброго отношения Третьякова к Антокольскому.

Несколько человек из любви к искусству и своим товарищам-художникам взялись передвигать картины по стране. ...Первая Передвижная выставка открылась в Петербурге в конце ноября 1871 года. Со времени подписания Устава прошел всего год. Он пролетел незаметно — слишком много было забот. «Нужны были картины. Нужны были деньги,— рассказывал Мясоедов.— Первых было мало, вторых не было совсем у Товарищества, родившегося без полушки». Первая выставка нового общества, первый спектакль нового театра — первый результат нового содружества — это не просто премьера, удачная или неудачная, это особое, это как роды — ребенок может родиться живым или мертвым, крепким или хилым, родиться, чтобы умереть завтра или прожить сто лет.

Передвижничество рождалось для долголетия, и плод при появлении на свет был крепок. «Майская ночь» Крамского, «Дедушка русского флота» Мясоедова, «Грачи прилетели» Саврасова, «Привал охотников» и «Рыболов» Перова, «Порожняки» и «Погорелые» Прянишникова, портреты, пейзажи и в первую очередь «Петр I и Алексей» Ге,— наверно, только Московский Художественный театр сможет похвалиться таким дебютом. День открытия был труден. Это не просто «понравилось — не понравилось»: решалась судьба дела, судьба организации, судьба Товарищества. Ге оценивает событие со своей точки видения: «Многим стало жутко... Каждый, вероятно, чувствовал, что что-то совершается не простое, каждый чувствовал на совести: смогу ли нести. В день открытия выставки несколько членов отказались. Положение оставшихся было рискованное, но барка отошла от берега и нужно было плыть». Потом он считал монеты и бумажки в кассовом ящике. Выставка дала прибыли 2303 рубля 00 копеек. Это позволило двинуть картины по стране.

«Перов и Ге, а особенно Ге, одни суть выставка»,— писал в те дни Крамской. И в следующем письме: «Ге царит решительно». В эти годы Ге создал такие известные работы, как «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе» (1871), «Екатерина II у гроба Елизаветы» (1874), «Пушкин в селе Михайловском» (1875), а также серию портретов выдающихся деятелей русской культуры — И. Тургенева (1871), М. Антокольского (1871), М. Салтыкова-Щедрина и Н. Некрасова (оба в 1872).

Сюжет картины «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе» основан на исторических событиях. ...Морозным январским утром 1718 года черный ладный возок переехал русскую границу и легко помчал дальше по накатанному пути. Тайный советник Петр Андреевич Толстой счастливо вздохнул и покосился на своего спутника. Всю ночь Петр Андреевич не сомкнул глаз, прислушиваясь, как спутник его, укутанный в тяже-лую меховую шубу, посапывает и тонко всхлипывает во сне. Петр Андреевич вез обратно в Россию опасного беглеца — царевича Алексея Петровича, пока еще наследника престола. От царевича несло винным перегаром. Петр Андреевич время от времени доставал из кармана флакон с душистым маслом, приоткрывал пробку, нюхал. Глаза его поблескивали морозно и радостно. Он был при дворе уже почти полвека, испытал разные превратности судьбы, умел вести рискованную игру, ни во что не верил и ничему не удивлялся. Но на сей раз и он был приятно удивлен: Петру Андреевичу не верилось, что удастся выманить царевича из-за границы. Что ж, недаром, видно, говаривал ему государь: «Голова, голова, кабы не так умна ты была, давно бы я отрубить тебя велел». Тайный советник Толстой весело поглядывал на спутника: «У этого голова, видать, не больно-то умна». Царевич открыл глаза; сразу, спросонья, заговорил про скорое венчанье с Ефросиньюшкой, про покойную жизнь в деревеньке. Петр Андреевич согласно кивал: раз батюшка обещал, так тому и быть,— государево слово крепкое. Ему было весело. 31 января царевич прибыл в Москву. Царь его ждал.

Толстому «за показанную так великую службу не токмо мне, но паче ко всему отечеству в приведении по рождению сына моего, а по делу злодея и губителя отца и отечества» было пожаловано поместье в Переяславльском уезде.

Царевичу Алексею обещанной деревеньки не дали. Покоя тоже. Его взяли на допрос. Петр сидел, окруженный сановниками:
— Открой все, а не то и пардон в пардон не будет! Алексей валялся у него в ногах, плакал и выдавал, выдавал. Кикина, Дубровского — всех, кто с ним шел. Но Петру мало было:
— Всех, всех открой. Тогда окажу тебе милость!
Хватали виновных и подозрительных, пытали в застенках, казнили. При пытках узнавали новые имена: одних висящие на дыбе сами называли, других, потому что судьи того хотели. Брали новых людей, волокли в застенок. Постриженную в монахини царицу Евдокию, мать царевича Алексея, Петр приказал сослать подальше, в Ладожский монастырь, близких ей людей — казнить. Царевича Алексея повели в Успенский собор, заставили подписать отречение от наследства. Петр не отпускал его с глаз; покончив с трудными и жестокими московскими делами, в марте увез с собой в Петербург. Там царевич валялся в ногах у государыни Екатерины Алексеевны, молил, чтобы дозволили ему обвенчаться с возлюбленной его Ефросиньюшкой. При дворе ее называли — брезгливо морщаясь,— «девкой Ефросиньей». Но ведь и та, которая сидела на месте его матери, тоже была девка — пленная немецкая девка, по рукам прошедшая до российского престола. Царевич валялся у нее в ногах и молил слезно. Она посмеивалась. Была пасха, все вокруг ходили с масляными губами и глазами, веселые.

Ефросиныошка приехала 20 апреля, с трудом дотянула до Петербурга, ей приспела пора рожать. Ее прямо с дороги завернули в Петропавловскую крепость — там она и родила. Тотчас начался розыск. Девка Ефросинья, «нетвердою рукою» отвечая на вопросы царя Петра, удивительно твердо и точно сообщила все, что он желал узнать. Да, царевич на отца беспрестанно жаловался, говорил, что тот хочет жизни его лишить. Сам же дожидался отцовой смерти. И еще (самое страшное!) говорил, что как станет царем, все будет иначе — «Я-де старых всех переведу, а изберу себе новых по воле», «и тогда будет жить в Москве, а Петербург оставит простой город». В середине мая австрийский посланник доносил: «Накануне прошедшего воскресения царь отправился в увеселительный дворец Петергоф, в десяти милях отсюда, с царевичем, которого никогда вдали себя не оставляет, и... допросил сам тайно...» Через полтора столетия в тот же дворец приехал художник Николай Ге, долго и внимательно все разглядывал, чтобы «в голове, в памяти принести домой весь фон картины «Петр I и Алексей».

Старик сторож говорил, что за долгую службу видал во дворце всего двух «прилежных» посетителей — первый был император Николай Павлович. Николай I надел халат и колпак Петра, постоял у окна,— ему хотелось «хорошенько войти в то время». Ге не надо было надевать петровский колпак. Воротясь из Италии, он увидел «все в России в новом свете»: «Я чувствовал во всем и везде влияние и след петровской реформы. Чувство это было так сильно, что я невольно увлекся Петром и, под влиянием этого увлечения, задумал свою картину «Петр I и царевич Алексей».

Не стоило уезжать за границу, отвыкать от России, возвращаться, чтобы понять, продумать, объяснить значение Петра и его реформы. Можно было почитать гимназический учебник истории. Но вдохновение Ге начиналось не с «продумывать» и «объяснять», а с «чувствовать». Он везде и во всем чувствовал влияние петровской реформы (через полтора века после смерти ее творца!), так сильно чувствовал — сердцем, нервами, всем существом своим, что удержаться уже был не в силах. Так Пушкин был полон Петром задолго до того, как начал изучать материалы. Николай I натягивал на себя халат Петра Великого и мнил, что осчастливит Россию своими указами. Художник должен обладать чувством истории и не видеть Николая в халате Петра. Теперь трудно, почти невозможно увидеть сцену допроса царевича Алексея в Петергофе не так, как на картине Ге.

Он продолжал работать над своеобразной портретной галереей выдающихся личностей и после отъезда из Петербурга (1876). Поселившись на хуторе в Черниговской области, Ге написал прекрасные портреты Л. Толстого (1884), Н. Петрункевича (1893), автопортрет (1893). Эти работы вошли в число лучших портретов 2-й половины XIX века. Творчество художника последнего периода, насыщенное драматизмом, было обращено к религиозным сюжетам: «Милосердие» (1880), «Выход с Тайной вечери» (1889), «Что есть истина?» (1890), «Совесть» (1891), «Голгофа» (1892), «Распятие» (1892—94) — таковы темы и названия картин, созданных мастером исторической живописи под явным влиянием философии и мировоззрения Л. Толстого, дружеские отношения с которым сложились у художника в 1882.

Вполне реально продать картину через интернет магазин картин Артведия.


Закат
Петрункевич
Портрет Толстого
Закат Петрункевич Портрет Толстого
Совесть
Христос
Совесть Христос

Нашли ошибку? Есть чем дополнить? Пишите
E-mail: *
Тема:
Текст сообщения: *
Поля, помеченные знаком *, обязательные для заполнения
 
О проектеКонтактыРеклама на сайтеПользовательское соглашениеновостиИспользуемая литератураКарта сайта


Полное или частичное копирование материалов сайта разрешается только с письменного
разрешения администрации. При использовании материалов
необходимо ставить ссылку на сайт.
Ограничение ответственности
Политика конфиденциальности