Продажа картин и других произведений искусства

По виду изобразительного искусства

По жанру

По технике исполнения

По стилю

По интерьеру


Картины по тематикам
Картины по художникам

Биография художников:

Русские художники
Зарубежные художники


Искусство лечебной живописи

Мане Эдуард (1832—1883)


Главная » Зарубежные художники » XIX (19 век) » Мане Эдуард

Творчество и биография - Мане Эдуард

Картины художника

МАНЕ Эдуард (1832—1883), выдающийся французский художник, переосмысливший традиции сюжетной реалистической живописи

. «Краткость в искусстве — это и необходимость, и элегантность. Человек, кратко выражающийся, заставляет думать; человек многословный надоедает».

Родился в Париже в состоятельной семье. Родители прочили ему юридическую карьеру. Однако юноща мечтал не об изучении права, а о живописи. Не пройдя экзамен в Морскую школу, он отправился юнгой на судне «Гавр и Гваделупа» к берегам Южной Америки. На борту корабля, по просьбе капитана и команды, рисовал многочисленные портреты и шаржи, преподавал членам экипажа рисование.

Возвратившись в Париж, настоял на возможности обучения живописи и в течение семи лет (1849—56) занимался в мастерской Т. Кутюра. Хотя Мане отвергал учебные каноны своего наставника, Кутюр научил его использовать опыт великих колористов прошлого, выразительность фактуры и светотени. Мане упорно изучал натуру, писал этюды натурщиц и пейзажи в Фонтенбло, ездил в Нидерланды, Италию, Австрию, Германию (1853—56). Влияние старых мастеров сказалось в первых работах художника, благосклонно принятых публикой («Испанский певец,», 1860; «Мальчик со шпагой» и др.).

До1870-х Мане строил композиции большинства своих работ на основе картин Ж.-Б.-С. Шардена,, П.-П. Рубенса, Рафаэля, маскируя свои «заимствования» изображением современной обстановки и демонстрируя таким образом, что мог бы дать новую жизнь современной живописи, не порывая с традицией. Четырнадцать работ художника, представленных на частной выставке в кафе Мартинэ (1863), показали новую манеру художника, дерзко нарушающего догмы искусства («Лола из Валенсии», 1862; «Уличная певица», 1862; «Музыка в садах Тюльери», 1860, и др.). Особым нападкам подверглась «Музыка в садах Тюльери», где Мане, отказавшись от детализации, сумел передать образ динамичной толпы черточками и пятнами света на холсте.

Через несколько недель в Салоне отверженных (1863) была выставлена новая картина Мане «Завтрак на траве», где художник в эпизоде завтрака на лоне природы, по примеру мастеров Возрождения, представил обнаженную модель рядом с одетыми по моде своего времени мужчинами. Композиция группы восходит к гравюре М. Раймонди по картону Рафаэля, но трактовка образов получила более живой и конкретный характер, а неприкрытая мифологическим сюжетом нагота модели вызвала бурное негодование публики и прессы. Еще больший скандал сопутствовал картине Мане «Олимпия» (1863), представленной в Салоне 1865. Художник и здесь отталкивался от классических образцов (прежде всего от тициановской «Венеры»), но композиционная схема, идущая от старых мастеров, была наполнена новым содержанием: автор подмечал угловатость хрупкой фигуры модели, ее полные независимости позу и взгляд; изменилась техника живописи, приобретшая непосредственный эмоциональный характер.

После волнений 1863 года Наполеон Малый вынужден был пойти на некоторые уступки, жюри стало чуть снисходительнее, но критика — нисколько. Перед новой картиной Мане, принятой на этот раз в Салон, толпились возмущенные зрители, а газеты называли ее нелепой пародией.

Как и «Завтрак на траве», «Олимпия» была по своему сюжету будто бы и не нова. Композиция картины откровенно напоминала тициановскую «Венеру». И снова — как в случае с «Завтраком на траве» — «классичность» сюжета была словно призвана именно для того, чтобы подчеркнуть своеобразие замысла и сделать еще ощутимее содержащуюся в картине новизну.

Разительнее всего было то, что на месте античной богини любви оказалась, как выражались тогда, «батиньольская прачка» (Батиньоль— квартал Монмартра, где находилась мастерская Мане). Разъяренные критики, прозвав так Олимпию, желали выразить крайнее порицание художнику, посмевшему изобразить парижанку из простонародья, как принято было изображать лишь обитателей мифического Олимпа. Испокон веков Венера почиталась как идеал красоты. Смысл новой картины Эдуарда Мане был ясен до прозрачности. Нарождался новый эстетический идеал, и художник открыто призывал искать красоту не в далеком прошлом, а в сегодняшней жизни. Вот с чем никак не могли смириться просвещенные мещане. Кажется, ни одна картина не вызывала такой ненависти и насмешек. Всеобщий скандал, начавшийся с «Завтрака на траве», достиг здесь вершины. На художника ополчились едва ли не все газеты, от него отворачивались знакомые. Один из «изысканных» критиков писал в журнале «Ла Пресс»: «Публика толпится, как в морге, перед смердящей «Олимпией» господина Мане». Эмиль Золя был среди немногих, кто видел в картине новый успех реализма. Он писал в газете «Эвенмен», что «место господину Мане в Лувре уже обеспечено». Понадобилось, однако, более тридцати лет, чтобы это пророчество сбылось.

Со временем Мане все чаще отказывался от композиционных схем классики, стремился воссоздать как бы случайно увиденные, подсказанные самой жизнью решения (таков «Флейтист», 1866, и др.). Сцены обыденной жизни становятся главными в творчестве Мане (с 1870-х), в его произведениях проявляются все новшества пленэрной живописи, разработанные его друзьями-импрессионистами. Пленэр (живопись на открытом воздухе) не изменил, но обогатил уже сложившуюся живописную систему Мане. Необычайной свежестью, чистотой привлекает его цветовая палитра («В лодке», 1874; «Аржантейль», 1874; «Семья Моне в саду» и др.). Среди прекрасных портретов кисти Мане первым следует назвать портрет Э. Золя в рабочем кабинете, эмоционально насыщенный портрет поэта С. Малларме (1876), портрет одного из деятелей Коммуны — А. Рошфора (1881). Мане не рассматривал искусство как средство борьбы за социальный прогресс, но он не остался безучастным к окружающим событиям. Во время осады немцами Парижа (1870) художник стал артиллеристом и находился в рядах защитников города. Он запечатлел Париж в дни блокады и голода. В дни Коммуны был заочно избран в федерацию революционных художников. Под впечатлением кровавых событий во время подавления революции Мане создал акварель «Баррикада», выразительно передав жестокость палачей и мужество коммунаров.

В 1881 году близкий друг Эдуарда Мане Антонен Пруст, чей портрет вы можете увидеть в московском музее, получил пост министра изящных искусств в кабинете социалиста Гамбетты.

Это была радостная новость, и не потому лишь, что Пруст был в дружбе с художником. «Наконец все-таки появился министр, который понимает, что во Франции существует живопись»,— писал Ренуар, узнав о новом назначении.

Пруст был действительно человеком широких взглядов. Заняв свой пост, он первым делом приобрел для государства ряд картин Гюстава Курбе. Это был посмертный триумф великого национального живописца.

Затем Пруст внес в список представленных к ордену Почетного легиона Эдуарда Мане. Не далее как три года назад Мане имел по этому поводу серьезную стычку с Эдгаром Дега, презиравшим ордена и награды. «Все это презрение — чепуха,— отрезал тогда Мане со своей всегдашней лукавой усмешкой.— Если бы наград не существовало, я бы не стал их придумывать, но они существуют. А человек должен иметь все, что может выделить его... если это возможно. Это этап, который нужно пройти. Это тоже оружие. В нашей собачьей жизни, состоящей из сплошной борьбы, никогда не бываешь достаточно хорошо вооружен. Я не получил отличия. Но это не моя вина. Уверяю вас, что если смогу, то получу и буду делать все необходимое, чтобы добиться этого...»

Теперь он получил желаемое. Были у него и две медали, присужденные Салоном. Но все это и не пахло счастьем. Когда граф Ньюверкерке передал ему свои лицемерные поздравления, Мане ответил: «Можете сказать ему, что я ценю его нежное внимание, но что он сам имел возможность дать мне эту награду. Он мог сделать меня счастливым, а теперь уже слишком поздно компенсировать за двадцать лет неудач».

Да, теперь было слишком поздно. Вот уже пятый год Мане тревожила боль в ноге; временами она усиливалась, мешая работать, и он вынужден был проводить долгие месяцы в деревне, сидя в саду. Правда, он использовал вынужденную неподвижность, ставя перед собой мольберт и наблюдая ту волшебную игру солнца в зелени деревьев, что так привлекала Моне и Ренуара. Но его тянуло к большим полотнам, и он все-таки взялся, превозмогая болезнь, за свою последнюю композицию. «Бар в Фоли-Бержер» — картина, которую он выставил в Салоне 1882 года, была написана широко и свободно, с невиданным мастерством. Замысел ее был ошеломляюще необычен: девушка стоит за стойкой, глядя на вас, а в зеркале позади нее отражается весь бар с массой людей и фантастическим блеском огней. (Этот прием, впервые найденный Эдуардом Мане восемьдесят лет назад, с успехом применяется и сегодня кинематографистами.) Но публика холодно приняла картину, где «героиней» была опять-таки особа «низшего круга», и Мане с присущей ему иронией сказал Альберу Вольфу, что ничего не имел бы против прочесть, пока еще жив, великолепную статью, которую тот напишет после его смерти.

Это были слова, полные самых мрачных предчувствий. Через год он слег. Начался паралич левой ноги, ее пришлось отнять, чтобы избежать гангрены. Но операция не помогла. Весной 1883 года Эдуард Мане умер, прожив немногим более пятидесяти лет. Его интерес к современной жизни не ослабевал до последних дней. Уже будучи больным, он рассказывал, как однажды взобрался на паровоз, в будку машиниста и кочегара: «Эти два человека представляли замечательное зрелище. Эти люди — вот современные герои! Когда я выздоровею, я напишу картину на этот сюжет!..»

Не прошло и года после смерти, как открылась выставка его произведений,— и где же? В той самой Школе изящных искусств, которая никогда не признавала ни таланта Мане, ни его права прокладывать новые пути.

На выставке было полным-полно народу. Альбер Вольф твердил всем и каждому, что всегда любил Мане. Распродажа показала неслыханный результат — сто шестнадцать тысяч франков! Что ж, все меняется, и теперь французам понадобилось куда меньше времени, чем голландцам, признавшим Рембрандта лишь через двести лет после его смерти.

Ренуар, Моне, Писарро, Сислей и Дега вынуждены были покуда разделять удел живых. Персональные выставки этих живописцев, устроенные неугомонным Дюран-Рюэлем в Париже и Лондоне, не принесли успеха. Публика встретила их небывалым безразличием.

В истории живописи нового времени творчествоМане играет решающую роль. Он был первым, кто сосредоточил внимание на пластических проблемах и истинно живописных ценностях.

Графика, гравюра, живопись - картины продать и купить разместив фото работ у нас на сайте.


Бар
Жена султана
Музыка в саду
Бар Жена султана Музыка в саду
Олимпия
Расстрел
Олимпия Расстрел

Нашли ошибку? Есть чем дополнить? Пишите
E-mail: *
Тема:
Текст сообщения: *
Поля, помеченные знаком *, обязательные для заполнения
 
О проектеКонтактыРеклама на сайтеПользовательское соглашениеновостиИспользуемая литератураКарта сайта


Полное или частичное копирование материалов сайта разрешается только с письменного
разрешения администрации. При использовании материалов
необходимо ставить ссылку на сайт.
Ограничение ответственности
Политика конфиденциальности